А может, ну его, на фиг.

И были времена, когда урегулятором всех проблем была увесистая дубинка.

Человек, замурзанное всклокоченное существо, пряталось от гнева всесильной природы, в ею же, природой, предоставленных убежищах. Оно, существо, любило и обожествляло природу и её же боялось и ненавидело. Вот такой  оксюморон сложился в ту,  доисторическую эпоху.

Время шло, и человек шёл в ногу со временем. Он выпрямился, отмылся, приобрёл узнаваемые очертания.  Теперь это стал Человек.

Нечленораздельное ботмотанье плавно перетекло во вполне различимые ругательства, на помощь дубинке в роли урегуляторов пришли колюще-режущие предметы, но он по прежнему любил и обожествлял природу и её же боялся и ненавидел.

Шло время. Число урегуляторов всё увеличивалось. К ним прибавилось огнестрельное оружие. Теперь человек просто любил, но не обожествлял природу и всё меньше боялся её, а всё больше ненавидел.

Человек рос. Рос в самомнении. Теперь он слегка любил природу, слегка обожествлял себя, ничего не боялся и всё больше ненавидел окружающую его настырную среду. Урегуляторы становились всё изощреннее и страшнее. Человек уже не просто не любил природу, он её дико ненавидел.

Раздувшееся эго человека уже с трудом размещалось на планете. Искривлённые в злой ухмылке губы “венца творения” исторгали лишь осанну себе, и хулу окружаещему миру. И стало вдруг природе так обидно – обидно…..

И пришли времена, когда урегулятором всех проблем стала увесистая дубинка.